Актуально

Не навреди. Ошибки в оказании первой помощи

Практически каждый человек имеет какие-то знания об оказании первой помощи: помнит со школьной скамьи, времен обучения в автошколе, рабочих семинаров по технике безопасности, а также из многочисленных книг и фильмов. Однако в лучшем случае этих знаний может оказаться недостаточно в экстренной ситуации, в худшем — они могут быть губительны для пострадавшего.


2017-09-07 Автор: Kristina Комментариев: 1 Источник: uzrf
Публикация

Как я жил с отслоением сетчатки

Человек вспоминает о народной мудрости лишь в минуты отчаяния. Так мне, 25-летнему рязанцу, пришлось прочувствовать всю справедливость фразы «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Поясню: я был в шаге от потери зрения.

Как заболевание проявилось

Вел обычный образ жизни: учился, работал, занимался музыкой. Для поддержания тела в тонусе решил заняться спортом и записался в тренажерный зал. Проходил туда примерно три-четыре месяца. Вскоре стал замечать, что по вечерам после тренировок у меня начинает болеть голова. Спустя еще какое-то время в правом верхнем углу левого глаза стала на время появляться какая-то черная «шторка». Сначала я не придавал этому значения, думал, что виной всему давление от перенапряжения, потому что на следующее утро эта «шторка» пропадала. Однако со временем пятно разрослось и отняло чуть ли не четвертую часть обзора, наутро оно уже не пропадало, а голова болела чаще. Я понял, что пора всерьез озаботиться своим здоровьем. Обратился за консультацией к офтальмологам — и в государственные медучреждения Рязани, и в частные клиники.

Как я пытался узнать диагноз

Большинство врачей не могло поставить диагноз. Мне расширяли зрачки с помощью медикаментов, проводили офтальмоскопию (проверка глазного дна на наличие патологий — прим. ред.), измеряли внутриглазное давление. Но, к сожалению, медики так и не смогли ничего увидеть. Почти все говорили, что это от переутомления, назначали капли и уверяли, что все само «рассосется». Но я лично столкнулся с подобным впервые в жизни и не мог поверить, что «слепая зона» на глазу может исчезнуть сама по себе.

Моей последней надеждой в Рязани была Клиническая больница им. Н. А. Семашко. Здесь мне провели рентгеноскопию глаза и по ее результатам выявили отслоение сетчатки. На тот момент у меня отслоилось уже порядка 40 %. Проблемы обнаружились и на втором глазу: там была выявлена дистрофия (истончение — прим. ред.) сетчатки, небольшие трещины и разрывы. Все это в скором времени могло также привести к отслоению внутренней оболочки глазного яблока. Дело в том, что в нормальном состоянии сетчатка тесно прилегает к сосудистой оболочке, от которой получает питание. Отслоение же может привести к снижению или даже потере зрения.

С этим диагнозом меня направили в хирургический корпус больницы. Офтальмологи осмотрели меня и сказали, что ничем не смогут помочь и что на один глаз я потеряю зрение.

Как я нашел способ лечения

Невозможно передать, что я почувствовал в тот момент. Мне казалось, что жизнь кончена. Я уже представлял, как вслед за первым глазом теряет зрение и второй. Видел, как я теряю работу, все свои увлечения, хобби, повседневные занятия, как друзья и близкие со временем отворачиваются от меня и я остаюсь совершенно один. Видел, пока еще.

Такое будущее меня совершенно не устраивало. Собрав волю в кулак, я стал искать возможность предотвратить такой исход событий. Рассматривал варианты решения проблемы и в России, и за рубежом. Я готов был найти любые деньги, продать квартиру, машину, что угодно, лишь бы сохранить зрение.

Как я выяснил, преимущественно операции, восстанавливающие сетчатку, делаются за рубежом. Но, к моему счастью, специалисты нашлись и в нашей стране. Самым близким к Рязани оказалось медучреждение в Москве. Узнал адрес этого центра и отправился туда с целью найти врача, способного мне хоть чем-то помочь. Взял с собой тот снимок, по которому мне поставили роковой диагноз.

В Москве я заново прошел обследование, сдал все анализы. Естественно, уровень диагностики в столице не идет ни в какое сравнение с рязанским. Сравним измерение внутриглазного давления: у нас в большинстве медицинских центров используется метод Маклакова, с использованием грузиков, в Москве же применяется бесконтактный, более быстрый, точный и гигиеничный метод — пневмотонометрия.

Разница чувствуется и в компетентности персонала, и в обращении с пациентами. От уборщицы до главного хирурга — все относятся к посетителям по-человечески, все несут полную ответственность за свою работу. Для меня также было показательным то, что среди пациентов центра много людей из стран Ближнего Востока, из Африки, Южной Америки, Азии.

После обследования мой диагноз подтвердился. Меня направили к врачу. Несмотря на то, что хирург молодой, у него уже имеется несколько патентов и своих методик лечения. Он сказал, что мне повезло: я вовремя обратился к врачам. Если бы еще несколько недель я жил в своем обычном ритме, то лишился бы зрения.

Специалист сказал, что вероятность восстановления зрения более 50 %, и перечислил несколько вариантов лечения такого заболевания.

Первый — пломбирование сетчатки, когда под поврежденный участок подкладывают силиконовую полоску. Спустя некоторое время сетчатка приживается, а пломбу удаляют. Но это подходит только для незначительных отслоений. В моем случае это уже могло не помочь.

Второй способ — лазерная коагуляция сетчатки, или прижигание поврежденного участка лазером. Это подходило только для лечения правого глаза.

Третий — витрэктомия, при которой в глаз вводится специальный газ. Он давит на стенки сетчатки и тем самым прижимает ее к сосудистой оболочке. Как пояснил врач, в дальнейшем газ не нужно удалять из глаза, он рассасывается сам.

Четвертый способ, инновационный и достаточно сложный, является смежным вариантом второго и третьего, только вместо газа закачивается жидкий силикон. Сложность операции в том, что она состоит из нескольких этапов, а сам силикон спустя какое-то время необходимо извлечь из глаза. При этом давление настолько высоко, что может развиться глаукома, поэтому необходимо постоянно следить за глазным давлением.

Мы с врачом остановились на последнем варианте, так как он отличается самым высоким процентом эффективности.

Подготовка и операция

Из-за ошибки в первоначальном анализе операцию пришлось отложить на две недели. С новыми результатами исследований я вернулся в столичный центр, и специалисты назначили день операции. У меня было почти две недели на то, чтобы морально подготовиться. В интернете я пересмотрел множество видео о том, как проводятся подобные операции. Зрелище, конечно, не для слабонервных, особенно когда знаешь, что это будет происходить с тобой.

В тот самый двухнедельный период я умудрился простыть. А за сутки перед операцией произошел несчастный случай: упал и сильно ударился, что усугубило мое состояние. Сетчатка отслоилась еще сильнее, и я не мог видеть уже больше чем половиной глаза.

Наконец настал день операции. Всех пациентов, у которых на этот день были назначены хирургические вмешательства, собрали в общем боксе и по очереди вызывали к анестезиологу. Мне особенно запомнилось то, как там ходил врач и укорял медсестер за то, что температура воздуха в боксе ниже нормы на две десятых градуса. Он говорил, что пациенты сидят и дрожат. Как сейчас помню, что нормальная температура в боксе должна была быть 22,5 градуса по Цельсию. Но, как мне кажется, мы дрожали больше не от холода, а от страха.

Наконец назвали мою фамилию. Из-за проблем с сердцем пришлось делать не общую анестезию, а местную. Это вызвало определенные сложности. Например, в течение операции был в сознании и мог видеть практически весь ее ход.

Мне сделали укол под веко и два укола глубоко в висок. Особенно остро я почувствовал последние. В операционной в первую очередь мне надели векорасширитель, не позволяющий моргнуть, затем продезинфицировали глаз. После ввели глазную камеру, иглу, которой мне выравнивали оторванную часть сетчатки. Потом ввели иглу с лазером, которым непосредственно припаивали сетчатку. Финальной частью операции было закачивание силикона, который впоследствии фиксировал и придерживал «припаянную» часть.

После была, как мне сейчас кажется, самая тяжелая часть всего лечения: нужно было лежать сутки вниз лицом, чтобы силикон придавливал сетчатку. Уснуть и успокоить мысли я смог лишь спустя 24 часа, когда врач разрешил перевернуться на спину.

Три дня я провел в больнице. Мне давали лекарства, капали медикаменты в глаза. После я вернулся в Рязань и полтора месяца провел на больничном. Стоит отметить, что после операции я уже мог неплохо видеть, та злополучная «шторка» на глазу исчезла. В дальнейшем я следовал всем ограничениям: спал только на правом боку, не поднимал тяжелые вещи, не перенапрягался, следил за давлением, раз в месяц ездил в Москву на осмотр.

С силиконом в глазу я проходил почти полгода. В это время занимался лечением второго глаза, чтобы не допустить отслоения и на нем. В Москве, в том же центре, мне сделали коагуляцию и на правом глазу, поставили барьеры на все трещины на сетчатке.
Затем медики откачали силикон из левого глаза. Мне повезло, я продолжил видеть. Зрение немного упало — минус 3,5 диоптрии, но это ничто по сравнению с абсолютной слепотой.

Мой хирург посоветовал быть внимательным к себе и обращаться к нему при необходимости. Я благодарен специалисту за все, что он сделал для меня.

Лечение можно условно разделить на две части: когда мне в глаз закачали силикон и когда его удаляли. Первая стоила мне около 70 тысяч рублей. Плюс проживание и питание — 2,5 тысячи рублей в день. Итого 90 тысяч рублей. Вторая часть обошлась мне почти в 30 тысяч. Таким образом, все лечение стоило около 120 тысяч рублей.

Прошло уже два с половиной года после операции. Мне повезло: в Рязани нашел специалиста, хорошо разбирающегося в микрохирургии глаза. Этот человек регулярно консультирует меня.

Заболевание сказалось на повседневной жизни: нельзя поднимать тяжелые вещи, подолгу сидеть за компьютером. Я нашел компромисс со своим начальством и с самим собой и веду вполне обычную жизнь, лишь с небольшими ограничениями.

Вставая по утрам каждый день, я искренне радуюсь, что могу видеть. Простые вещи приобрели какой-то оттенок счастья. Несмотря на все, что творится вокруг и внутри меня, чувствую себя счастливым каждую минуту.


2017-05-16 Автор: admin Комментариев: 5 Источник: uzrf
Комментарии пользователей

NIC

Всё, кроме зрения Даже если ты никогда не сможешь увидеть лицо своего ребенка, а из внешних примет мира тебе доступны лишь свет и тени, можно быть счастливой, — говорит Татьяна Касаткина. Рецепт счастья: не замыкайся в слепоте. Кроме зрения у тебя есть многое другое. Используй свои возможности. — Таня, примите комплимент: очень хорошо выглядите… — Друзья и близкие помогают советами. Но я и сама могу подобрать одежду: проверить на ощупь, в каком она состоянии, погладить или пришить пуговицу, рассмотреть контрастные цвета при ярком освещении. Я незрячая не от рождения. В первом классе ходила в обычную школу. Просто родилась с очень плохим зрением. Врачи поставили диагноз — абиотрофия сетчатки и частичная атрофия зрительного нерва. С самого начала было понятно, что зрение будет падать, и в конце концов может утратиться. Раньше я могла читать три верхних строчки в таблице для проверки зрения. Сейчас вижу свет, тень, крупные силуэты. Бывает, чуть лучше видишь. Может, это от настроения зависит или от погоды. При ярком солнце я могу увидеть контуры — где газон, а где асфальт. — Помните, когда стали хуже видеть? — Я родилась в деревне в Чувашии. С медициной там было довольно плохо, но, когда мне исполнился год, врачи отправили меня в Чебоксары, в филиал МНТК «Микрохирургия глаза». Там поставили диагноз. Впрочем, до школы я почти не замечала, что с моим зрением что-то не так. Днем бегала и играла вместе со всеми детьми. Правда, когда наступала темнота, способность видеть резко падала, и я становилась беспомощной. Двоюродной сестре приходилось всюду водить меня за руку. В школе, в первом классе, я поняла, что не такая, как все дети. Учителя сажали меня на первую парту, а я все равно не видела, что написано на доске. Они стали крупным шрифтом писать задания на листочке и класть мне на парту. Если утро было темным, дорогу до школы я могла найти с трудом. Ко второму классу врачи настоятельно рекомендовали перевести меня в школу для слабовидящих. Прекрасно помню день, когда мама привезла меня в интернат в Самаре. Мы вышли из автобуса и подошли к трехэтажному дому. Мама сказала: ты будешь тут учиться. — Чем спецшкола отличалась от обычной? — В таких школах три категории классов: для слабовидящих, для брайлистов (тех, у кого совсем плохое зрение, учат читать рельефно-точечный шрифт Брайля, который позволяет нащупывать буквы). Третья категория — детдомовцы. У многих из них отклонения не только по зрению, но и задержка психического развития, дефекты речи. Класс для слабовидящих, в который я попала, считался лучшим. Все учебники были напечатаны крупным шрифтом, нас обучал тифлопедагог, владеющий методикой обучения незрячих. Но даже в этом классе я видела хуже всех. Нас в классе было 9. Часть — приходящие дети, городские. Их после уроков забирали домой. Часть — дети, которые жили в интернате. Мы, интернатские, были более сплоченными. — В интернате не было бытовых сложностей? Дети-то незрячие. — Нам помогали — старшие девочки заплетали нам косички, воспитательницы учили стирать трусики и носочки. Потом мы, когда стали старшеклассницами, тоже помогали маленьким. Учили их следить за собой. Воспитательницы повторяли нам: девочки должны быть опрятными, но девочки, которые не видят, должны быть в несколько раз аккуратнее, делать все более тщательно по сравнению со зрячими. Кроме общеобразовательной школы, я окончила еще и музыкальную: она была тут же, рядом. Однажды к нам пришли две учительницы, чтобы пригласить на занятия, и мне больше понравилась та, которая по классу баяна. Я была способная, но не могла собраться. Однажды учительница попросила меня получше приготовиться к отчетному концерту. Сказала, что придет комиссия. Я выложилась на совесть. Проверяющий сидел в первом ряду. Через несколько лет учительница призналась, что это был ее муж: так она пыталась заставить меня заниматься. Я с благодарностью вспоминаю эту историю. — Вы чувствовали, что чем-то отличаетесь от людей вне интерната? — Это было заметно, когда нас вывозили на экскурсии и в театр. Школа была хорошая, и поездки бывали часто. Когда воспитатели предупреждали в транспорте, что везут слепых и слабовидящих детей, многие нас сторонились. Мне кажется, люди часто не понимают, как себя вести в случаях, когда кто-то болен или у него физические проблемы. А мы, наоборот, хотели быть как все. Писали мальчикам записки, а они нам. Устраивали дискотеки. Напротив школы был парк с американскими горками, там тусила молодежь, и мы туда ходили. По телефону-автомату звонили на «Русское радио», посвящали друг другу песни. Я даже пробовала курить за углом, но быстро поняла, что это не для меня. Наша школьная программа была рассчитана на 12 лет. В 19 лет мне дали вторую группу инвалидности по зрению, но я хотела учиться дальше. Моя лучшая подруга, которая была на год старше, в это время уже поступила в Курске в Музыкальный колледж-интернат для слепых и звала меня с собой. В этот колледж ехали отовсюду — в советское время он был единственный в мире. Среди слепых много музыкантов, обладающих выдающимися способностями. Понятно, почему — у незрячих хороший слух и чуткие пальцы. — Вместо зрения включаются другие чувства? — Возрастает интуиция, начинаешь лучше чувствовать людей. Обостряется слух. Увеличивается тактильная чувствительность. Например, моешь пол. Пыль не видишь, и руками проверяешь, есть ли она. У меня еще очень развито обоняние. Иногда это выручает, иногда мешает — например, когда едешь в полном вагоне метро. В общем, я решила поступать в музыкальный колледж в Курске. Но до этого отправилась в казахское село на свадьбу друзей. Свадьба обещала быть грандиозной, на нее пригласили 200 человек. Среди них был Дима. Встреча с ним изменила мою жизнь, но тогда я этого еще не знала. Только вздохнула про себя: бывают же такие люди интересные. У меня перед глазами картинка: лето, яркое солнце, рядом со мной стоит высокий человек с густыми кудрявыми волосами. Я именно увидела его — солнце светило необыкновенно сильно. Я и сейчас при ярком освещении могу увидеть, что у Димы темные волосы. А может, только кажется, что вижу. Ты думаешь, что видишь, а на самом деле помнишь… Дима окончил в Курске колледж для незрячих и получил профессию барабанщика. Он начал терять зрение подростком. К моменту нашей встречи он видел только крупные силуэты. Что не мешало ему учиться на историческом факультете МГУ и ездить в этнографические экспедиции. Вот и тогда он заехал на свадьбу друга по пути в экспедицию с кафедрой этнологии. Они изучали казахские обычаи и обряды. Интеллектуал, душа компании — даже выбор слов у него был другой, чем у окружающих: более точный. Мне показалось, что это человек с другой планеты. Я таких никогда не видела. Он отправился в экспедицию, а я уехала в Курск поступать. Правда, расстались мы, как выяснилось, ненадолго. После казахской экспедиции Дима отправился еще в экспедицию в Крым, а на обратном пути заехал в Курск. В этот раз мы проговорили с ним несколько часов. До колледжа он окончил обычную сельскую школу — его отец агроном. Когда он приехал в колледж, то впервые познакомился с миром слепых. Поначалу ему пришлось трудно. В колледже везде были группы своих — студенты из одного интерната держались вместе, среди преподавателей тоже было много выпускников тех же интернатов. Дима мог рассчитывать только на себя. — Что такое мир слепых? — Специализированный колледж, школа, предприятие… Там только свои. В этом мире не любят тех, кто выделяется. А Дима именно такой. Кстати, в музыкальном колледже поначалу никто не верил, что ему удастся поступить в МГУ. После Димы в этот вуз понемногу потянулись и другие выпускники колледжа. Дима еще раз приехал в Курск в феврале. Бывает же такое — одно слово может многое решить в жизни. Когда он уезжал в Москву, его провожала целая компания. Друзья пошутили: не уезжай. Дима повернулся ко мне: Таня, мне остаться? В мае он еще раз приехал в Курск и сделал мне предложение. В июне, окончив первый курс дирижерско-хорового отделения, я уехала в Москву, и вскоре мы поженились. Дима предупредил, что будет встречать меня у поезда в ярко-оранжевой футболке. — Чтобы вы смогли его увидеть? — Я же видела контрастные цвета. Мы вышли из вокзала и поехали в университет. Я была поражена тем, как Дима ориентируется в метро. Сейчас ориентируюсь не хуже. Главное — знать свой маршрут. Хотя у меня принципиальная позиция: даже если я хорошо знаю дорогу, я всегда принимаю помощь, когда кто-то предлагает ее. Чтобы в следующий раз этот человек не прошел мимо незрячего. Осенью Дима поступил в аспирантуру истфака МГУ. А я отправилась записываться на университетские подготовительные курсы. Выбрала исторический факультет. Когда увидела, с какими знаниями туда приходят абитуриенты, поняла, что заниматься придется много. — Как вы занимались? Вы же не могли читать обычные учебники. — Я записывала лекции на диктофон и потом их прослушивала. У Димы было много книг, начитанных на кассетах. Есть специальная библиотека для слепых — там можно заказать чтение книги или скопировать запись. Кроме того, многие книги ему начитывала мама. Учебник Орлова и Георгиева «История России» я тогда практически выучила наизусть. Писала для себя заметки по Брайлю. Есть специальный прибор — закладываешь в него лист бумаги и начинаешь с помощью трафарета справа налево накалывать буквы. Потом лист переворачивается, и текст в виде точек можно читать слева направо. В старших классах школы я научилась пользоваться этой техникой, хотя писала и читала не так быстро, как те, кто учился в классах брайлистов. В общежитии МГУ мы с Димой жили в восьмиметровой комнатке. Мне было 20 лет, мы были вместе, и казалось, что все легко и просто. Первую зимнюю сессию на истфаке я сдавала уже будучи беременной. — Не было страха, что ребенок родится с такими же проблемами, как у вас? — Конечно, я волновалась. Но сказала себе: даже если у меня будет незрячий ребенок, это еще не конец света. Я смогу его всему научить. Когда мне делали кесарево сечение, я была под обезболиванием, но слышала все, что происходит. Услышав, что по шкале Апгара врачи ставят дочке 8-9 баллов, я с облегчением выдохнула: значит, зрение в порядке. — Вам кто-то помогал с ребенком? — Я поняла, что смогу справиться сама. Няни у нас не было — сидели с дочкой по очереди. Через полтора года я вернулась на истфак. Конечно, с ребенком учиться было намного труднее. Но нам помогали наши родители. Каждый раз, когда у меня была сессия, свекровь уходила в отпуск. Денег хватало — у нас обоих была пенсия по инвалидности плюс стипендия. Мы с Димой подрабатывали операторами в колл-центре сутки через трое. Ездили туда по очереди. Дочке всегда покупали самое лучшее — одежду, обувь, игрушки… Помню, с мамами, которые жили в общежитии, мы ходили гулять в восемь колясок по Ленинским горам. Если нужно было проверить, как выглядит ребенок, я звала подругу Свету: «Посмотри на Каролину — все ли в порядке, чистенькое ли у нее личико, нет ли аллергии?» Я хорошо училась. Окончила МГУ с красным дипломом. Вспоминаю это время и удивляюсь, как все успевала. Сейчас Дима преподает студентам-музыкантам в Государственном специализированном институте искусств. Пытался организовать кадровое агентство по трудоустройству инвалидов — опыт оказался неудачным, но многому его научил. Взяв кредит в банке, он открыл массажный салон. Мы вместе ведем этот бизнес. Быть незрячим управляющим гораздо сложнее, чем зрячим, но у нас получается. В будущем хотим развивать «слепой» массаж — в Европе это направление очень известно. Нашей дочке Каролине 9 лет. Она учится в гимназии и профессионально занимается танцами. — Бывают сложности с тем, что у Каролины незрячие родители? — Было время, когда она, совсем маленькая, кидала вещи. Снимет туфельку, кинет ее на пол, ты ползаешь и ищешь, а она смеется. Сейчас могу сказать, что мы вырастили ответственного ребенка. Я могу позвонить ей домой, попросить позаниматься или почитать и быть уверенной, что она это сделает. Когда мы вместе идем по улице и я задеваю за бордюр, она меня направляет. Конечно, она помогает нам, но мы стараемся, чтобы она чувствовала с нашей стороны опору и защиту. Незрячие родители могут многое из того, что делают зрячие — надо лишь правильно организовать процесс. Сейчас, когда в аквапарке мы забираемся на горку, первая вниз скатывается Каролина, потом скатываюсь я, и она меня внизу встречает. Когда дочка подросла, Дима вместе с ней встал на ролики и коньки. Правда, на роликах они катаются на Ленинских горах — там безопаснее, потому что людей мало. — Чего вы ждете от будущего? — Мне кажется, в нашей жизни наступило время отдавать. Дима сейчас занимается дайвингом и хочет получить лицензию, чтобы искать останки солдат войны в реках и озерах. Зрячие водолазы теряются в темноте на илистом дне, а незрячие чувствовали бы себя в этой обстановке более уверенно. Я мечтаю открыть клуб развития для незрячих и слабовидящих детей. Хочу быть его директором и проводить практические занятия. Еще одна мечта — работать учителем истории в школе для слабовидящих. Почему-то директора таких школ предпочитают брать на работу зрячих преподавателей, думая, что с ними меньше проблем. Но мы, инвалиды по зрению, сейчас очень адаптированы благодаря современным гаджетам и компьютерным программам. Например, у меня в смартфоне есть приложение, озвучивающее все тексты на экране. Я могу перевести деньги в банке, заплатить за телефон и многое другое. Современные компьютерные программы позволяют озвучивать любые тексты. У нас сейчас нет проблем с чтением книг. Мы, как и все, пользуемся Интернетом, имеем аккаунты в социальных сетях, ходим в кино и театры. Мне обидно, что к незрячим детям приходят люди, которые всего этого не знают. А я могла бы передать им свой опыт. Главное, что я постаралась бы до них донести, — не надо замыкаться в слепоте. Кроме зрения у тебя есть многое другое. Просто воспользуйся своими возможностями. А там как получится. На своем примере могу сказать — чаще всего получается.

Дата: 2017-05-18 10:04:50

Ответить

Тихий

Публикация для "Аргументов и фактов"- "отслоение" вместо "отслойки" и т.д. Было бы неплохо чтобы подобные опусы комментировали специалисты, но никто не согласится из-за боязни того, что проколись сам где-нибудь и начнется! Да и кто бесплатно станет писать? А так это повисает: сайт, в -сущности профессиональный, а не для обывателя. недаром в свое время один француз защитил курьезную диссертацию о вреде чтения медицинской дитературы непосвященными. Журналистов на первом курсе знакомят с понятием "резюме" ( в баснях это называется - мораль). Какая "мораль" должна читаться здесь? Что надо заботится о гигиене зрения?Что больной борется за спасение, что на периферии (за МКАД) медицина отсталая и дефективная? Четыре раза перечитал и не уловил, в чем пафос публикации? Похоже, что это пишет человек начинающий. Нужен стоящий повод для публикации, иначе напоминает палиндром известного поэта как вопрос: "Какать, а как?". И спереди назад и сзади наперед получается одно и тоже! А тут не "какается"!

Дата: 2017-05-17 08:26:00

Ответить

Евгений

В 1974 году играл в хоккей и получил травму глаза (отслойка сетчатки). Делали операцию в больнице им. Семашко. Мне,студенту 2 курса института, под руководством нашего светилы доктора Батурской (может фамилии неточны) врач (по моему Басова) лазером приклеили мне сетчатку. Да, мог потерять зрение на оба глаза,но Спасибо этим кудесницам. Мне уже 60, а я не ношу очков.Были в наше время доктора от Бога, работали за совесть, а не за деньги (120 тысяч рублей). Думаю, не я один будет признателен этим чудо врачам.

Дата: 2017-05-16 22:10:08

Ответить

Зловреднов

Не очень понятен "третий план" публикации. Что в Рязани (в 2-х часах езды от Москвы) компетентного доктора днем с огнем надо искать, мы и без того знаем. Что нет бесплатной медицины реально, тоже знаем. Об чем речь? Недавно посетив Нижний,Казань, Йошкар-Олу и Чебоксары пришел к грустному выводу - хуже Рязани нет. Стало быть к грязным (и темным!) улицам добавились еще и врачи никудышные. Совсем невесело...

Дата: 2017-05-16 14:28:52

Ответить

кашевар

Ну вон в конце же нашел парень специалиста в Рязани, который его сейчас консультирует. Так что все не так грустно. Да и хоть тут какая-то середина на половину. А то у нас медики или сахарные, или убийцы

Дата: 2017-05-16 16:32:15

Ответить

Оставить комментарий:

Имя:*
E-mail:
Комментарий:*
 я человек
 Ставя отметку, я даю свое согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с законом №152-ФЗ
«О персональных данных» от 27.07.2006 и принимаю условия Пользовательского соглашения
Логин: Пароль: Войти