Актуально

Ду ю спик инглиш, или английский для медиков

Традиционным средством общения врачей из разных стран является латынь. Именно на этом древнем языке в случае международных контактов коллеги из России могут обсудить диагностику больного, методику его лечения и т. д., ведь человеческий организм устроен одинаково у всех людей, независимо от национальной принадлежности. Поэтому у начинающих врачей может возникнуть вопрос: а зачем учить другие иностранные языки? Не лучше ли больше времени уделить изучению универсальной латыни?


2017-10-07 Автор: admin Комментариев: 0 Источник: UZRF
Публикация

Разговор с Котом о медиках на войне

Про котов обычно говорят, что они лекарство от одиночества. Корреспондент портала UZRF.ru нашел «кота» с более широким спектром решаемых задач.

Мы не можем раскрыть имя нашего собеседника, поэтому будем общаться, используя его позывной — Кот. Впрочем, несмотря на отсутствие имени, человека нужно представить. Кот — офицер российского спецназа. Квалифицированный фельдшер, имеет опыт оказания помощи пострадавшим как в условиях боевых действий, так и в чрезвычайных ситуациях. Награжден боевыми медалями и отличительными знаками России, а также Донецкой и Луганской самопровозглашенных республик.

— Кот, как так сложилось, что вы стали военным фельдшером? То был осознанный выбор или так сложились обстоятельства?

— У меня все в семье военные, поэтому вопроса «кем быть?» даже не стояло: я всегда знал, что стану офицером. Еще в школьное время начал готовиться к будущей службе: учился в кадетском классе, занимался спортом, участвовал в соревнованиях, в том числе и по пожарно-спасательной технике.

Моя срочная служба прошла в воздушно-десантных войсках, куда я попал, имея за плечами медицинское фельдшерское образование. В армии я получил первичные навыки и опыт оказания медицинской помощи в полевых условиях. После службы еще окончил ряд обучающих курсов, в том числе от «Красного креста».

Окончательное решение стать «медиком в погонах» появилось после того, как я в качестве добровольца помогал раненым и пострадавшим в народных республиках в ходе конфликта на юго-востоке Украины.

Сразу оговорюсь, тогда я не находился на службе ни в какой из силовых структур России. Просто в тех краях живут мои друзья и родственники. После их рассказов о том, что происходит в областях после прихода к власти «майданутых», я не смог остаться в стороне. И сейчас могу сказать, что, чем смог, помог мирному населению и ополченцам этих республик.

А почему именно в качестве медика… Лично для меня боевые действия не кровь, грязь, тяжесть оружия и снаряжения, голод и холод. Для меня война — это в первую очередь глаза. Глаза раненых, которые смотрят на тебя с надеждой и, как утопающий за соломинку, за эту надежду держатся. И потом, когда им помогаешь и во взгляде появляется облегчение, ты понимаешь, что занимаешься нужным делом!

 

— В чем, на ваш взгляд, сложность этой профессии?

— Военный медик обязан выполнять свою работу при любых обстоятельствах. Он должен гореть желанием помочь людям, но при этом уметь отстраняться, отключать эмоции. Если сопереживать каждому раненому, то просто на сможешь работать, «сгоришь». И держаться на такой грани совсем непросто…

Это такая ответственность — знать, что от твоего действия зависит человеческая жизнь. И шквал эмоций не должен мешать делать правильный выбор. Я видел, как срывались от эмоционального перегруза волонтеры: кто-то впадал в истерику, пришлось даже такого человека связывать, кто-то пытался заглушить надрыв спиртным. Все, эти люди уже не могут работать, им самим бы кто помог.

В свое время Феликс Дзержинский сказал, что чекистом может быть человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками. Вот все это в полной мере характеризует и военных медиков.

 

— В бытность свою министром обороны Анатолий Сердюков практически уничтожил институт военного фельдшерства на том основании, что в мирное время боевые медбратья не нужны, а при необходимости их легко заменят гражданские фельдшеры. Как вы считаете, насколько это было верное решение?

— На мой взгляд, это решение человека, который абсолютно не представляет, о чем идет речь! Одно дело — оказывать помощь пострадавшему человеку в помещении больницы или даже на городской улице. И совсем другое — когда идет артобстрел.

Военный медик прежде всего такой же боец, как и другие члены отряда. Он также должен иметь отличную физическую подготовку, уметь стрелять и грамотно действовать в любых ситуациях. Кроме обычных навыков медбрата, он обязан знать много специфических моментов и уметь пользоваться специальными устройствами.

Возьмем, к примеру, такую ситуацию, как эвакуация экипажа из подбитой БМП (боевая машина пехоты — прим. ред.). Во время одного из боев две машины были расстреляны зашедшим с фланга танком. Один бронетранспортер сразу вспыхнул, а экипаж второго еще можно было спасти. Надо было задымить местность, вскрыть люки, вытащить раненых и доставить их в безопасное место. Для этого военный фельдшер должен знать точное устройство боевой машины, в частности, где в ней находятся люди и как к ним можно подобраться. Специалист должен иметь специальные ключи и уметь ими пользоваться. Это не шутка, есть ключи от люков и БТР, и танка. А счет идет на секунды, потому что в любой момент может рвануть горючее или боезапас. И все это под обстрелом противника. Сможет гражданский специалист сделать такое без подготовки? Сомневаюсь.

 

— С какими ранениями или заболеваниями чаще всего приходится сталкиваться во время боевых действий?

— Процентов 80-90 — это дистанционные поражения осколками артиллерийских снарядов и мин. Плюс пулевые ранения и ожоги. Сейчас бойцы практически поголовно пользуются бронежилетами, поэтому большинство ранений бывает в голову или конечности.

Есть интересное наблюдение: во время боевых действий практически не страдают «гражданскими» болячками. Мокрые ботинки или форма не вызывают простуду, нефильтрованная вода и холодная жирная тушенка не приводят к диарее. Очевидно, организм, находясь в состоянии хронического стресса, на такие «мелочи» просто не обращает внимания.

 

— Какое сейчас снаряжение используют военные фельдшеры?

— Как показал опыт боевых действий во всех горячих точках последних лет, надеваемая через плечо санитарная сумка, которую так часто показывают в фильмах о войне, морально устарела. Современные сумки для оказания первой медицинской помощи на поле боя делаются в виде рюкзаков, так их гораздо удобнее носить. Внутри они поделены на крепящиеся на «липучках» специальные отсеки, в которых находятся медикаменты, перевязочные средства и т. д. При необходимости (например, если надо перекинуть спецпакет в соседний окоп, где есть пострадавший) такой отсек можно легко отстегнуть и вытащить.

Не секрет, что ряд производимых на Западе приспособлений и медикаментов превосходит отечественные образцы. Например, израильский шинный материал. Выглядит он как смотанная в катушку алюминиевая лента с полимерным покрытием. Отрезаешь сколько требуется, сгибаешь по форме конечности — и готово, надежная фиксация обеспечена. Поэтому бойцы подразделений при любой возможности стараются пополнить снаряжение медслужбы «импортом».

 рюкзак

— С недоработками медизделий пришлось столкнуться? Что показалось, наоборот, полезным?

— Куда ж без этого. Например, носилки. Отечественные подразделения в основном оснащены обычными, трубчатыми. Пользоваться ими при эвакуации раненых в условиях узких окопов или полуразрушенных зданий крайне неудобно. Более подходят носилки, имеющиеся на вооружении сотрудников МЧС — из плотного брезента, с ручками.

Больной вопрос — специальный эвакуационный транспорт. Казалось бы, можно использовать обычные грузовики или БТРы. Но нет, не подходят. Был такой очень тяжелый случай: эвакуировали ополченцы с передовой семерых раненых. Уложили их в кузов ГАЗ-66… Так из-за того, что их нельзя было зафиксировать в не приспособленной для этого машине, раненые болтались на ухабах и кочках и в результате потеряли много крови. Спасти их не удалось...

Медицинский транспорт должен быть с широкой дверцей, чтобы было удобно вносить раненых, достаточно широким внутри для оптимального их размещения и фиксации, а также для оказания медпомощи во время движения. И желательно бронированным. Ополченцы изготавливали подобные машины кустарным способом.

Оптимальным, на мой взгляд, явилось и использование мобильных медицинских групп. По сути, это боевая скорая помощь — несколько специально оснащенных бронированных автомобилей с медсотрудниками, которые быстро прибывают в нужное место и оперативно помогают раненым и эвакуируют их с передовой.

 

— Насколько я знаю, у военных медиков есть свои профессиональные секреты — в частности, по использованию во врачебных целях изначально не предназначенных для этого предметов. Бывали ли в твоей практике случаи использования подручных средств?

— Действительно, есть такой момент. Например, перед поездкой мы еще в России закупили чуть ли не ящик женских прокладок. Они идеальны в качестве стелек: хорошо вбирают пот, пропитаны антисептиком, что помогает от грибка стопы.

А вообще, приходилось использовать все, что есть под руками. Например, при большой кровопотере надо вводить раненому кровезаменитель. Делается это обычно с помощью капельницы, а где ее взять в полевых условиях? Так вот, берешь автомат пострадавшего, лейкопластырем к прикладу приматываешь пакет с нужным раствором, ставишь автомат рядом на ствол, вводишь иглу в вену — и готово, закапало.

 

— А стимуляторы какие-нибудь бойцы используют?

— Спросите откровенно: много ли наркоманов защищает молодые самопровозглашенные республики? Информационная война сейчас идет вовсю, про ополченцев чего только западные журналисты ни понаписали, в том числе и то, что они постоянно «заряжаются» водкой или наркотиками.

Надо признать, что одной из причин таких слухов может являться то, что около окопов реально валяется много пустых шприцов. Но, заверяю, большинство из них осталось после того, как я и мои коллеги-медики вкалывали раненым необходимые препараты. Скажу больше: новобранцы, которые действительно колются или злоупотребляют алкоголем, долго не живут — обычно не больше одного боя.

Что касается реальных стимуляторов, то, естественно, раненым вкалывали необходимые медикаменты: противошоковые, обезболивающие и т. д. От усталости же пользовались кто чем. Лично видел, как ребята из экипажа танка, которые не спали уже несколько суток, пытались взбодриться с помощью отвара китайского лимонника. 

 

— В западных СМИ добровольцев, помогающих донецким и луганским ополченцам, называют не иначе как наемниками, которые приехали за большими деньгами. Скажите, вы получали за свою работу какую-нибудь оплату?

— Не скрою, были люди, которые действительно приезжали в зону боевых действий с желанием заработать. Но обычно они быстро понимали, что данный регион экономически невыгоден, то есть риск погибнуть гораздо выше, чем шанс получить какие-то большие деньги. Такие люди уезжали в «более перспективные» места.

В основном же на помощь братьям-славянам добровольцы приезжают из многих стран по идейным соображениям и никакой платы за это не требуют. Могу привести в качестве примера нашу группу: зарплату нам не платили, но взамен командование республик обеспечивало нас расходными медицинскими материалами, снаряжением, продуктами и обмундированием. Правда, делалось это по мере возможностей, порой с задержками.

 

— Чем, помимо помощи пострадавшим, вам приходилось заниматься во время пребывания в республиках?

— Многие отряды ополченцев были сформированы стихийно, и вошедшие в них люди не имели никакого опыта. Поэтому приходилось заниматься хотя бы их первоначальным обучением оказанию медпомощи раненым. Этому же учили и волонтеров — тех людей, которые оказывают помощь ополченцам, но не с оружием в руках.

Еще есть такой аспект, как взаимодействие с мирным населением. Эти люди также попадают под обстрел, болеют, рожают и т. д. Надо им помогать, а для этого налаживать контакт с местными спасателями, пожарными, больницами.

 военный фельдшер

— Сколько спасенных раненых на вашем счету?

— Даже не знаю, статистику такую не веду.

 

— Чем занимается военный фельдшер в мирное время?

— После возвращения из зоны боевых действий я какое-то небольшое время передохнул, а затем поступил на службу в спецназ одного из российских силовых подразделений. В нем я тружусь и сейчас, являюсь фельдшером группы.

Случаются всякие нештатные ситуации. Боец, к примеру, не туда руку сунул и палец раздавил, кто‑то травму получил из-за нарушения техники безопасности при перевозке личного состава или с оружием неосторожно обращался. Увы, бывают и боевые ранения — у спецназа служба такая, надо быть готовым ко всему.

Кроме того, я занимаюсь обучением кадетов и курсантов, передаю им свой опыт.

 

— И последний вопрос. Все-таки почему после того, как вы лично увидели все «прелести» войны, не оставили своего желания быть офицером?

— Именно потому, что лично увидел… Я люблю свою Родину и сделаю все возможное как офицер и гражданин, чтобы новая война никогда не пришла на нашу землю.

 

Беседовал Юрий Пугнин  


2017-03-10 Автор: admin Комментариев: 1 Источник: uzrf
Комментарии пользователей

Саша

Интересный материал... Спасибо!

Дата: 2017-03-14 23:36:12

Ответить

Оставить комментарий:

Имя:*
E-mail:
Комментарий:*
 я человек
 Ставя отметку, я даю свое согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с законом №152-ФЗ
«О персональных данных» от 27.07.2006 и принимаю условия Пользовательского соглашения
Логин: Пароль: Войти